Дорогая лампочка. | Михаил Задорнов

История, рассказанная одним из зрителей после концерта

В медицине случается много забавного. Например, пришел в травмпункт человек с чугунком на голове. Оказалось, надел его на спор, а снять не может. Голова застряла да еще и опухла. Загадкой для всех осталось, как он дошел до травмпункта, если голова вошла в чугунок вместе с глазами. Врача в этот момент на приеме не оказалось. Несчастного, или, как говорят в таких случаях, потерпевшего, приняла медсестра. Что увидела, то и написала в журнале приема: «Голова в инородном теле».

Врачи часто рассказывают о том, как приходят к ним люди с ложками в желудках, с вилками, с разжеванными стаканами. Чего только наши врачи не видели внутри российского безалаберного организма! Какие диагнозы не появлялись в историях болезни! «Ушиб всей бабушки». «Удар копчиком о Каширское шоссе». «Ввиду повышенной волосатости не смогла прослушать бронхи»…

Но, пожалуй, одна из самых забавных историй из этой серии была рассказана зрителем, который очень проникся на моем концерте главным умозаключением: у большинства наших мужиков энергия – без вектора. И решил мне привести еще одно тому доказательство.

Два приятеля в пивбаре, приняв до той степени, когда душе хочется творчества, поспорили, кто за сто долларов засунет в рот лампочку. Видимо, один из них был подстрекателем и знал, что засунуть лампочку в рот можно, а «высунуть» – уже нет. Поскольку у нее такая форма, что во рту ее заклинивает. Второй очень искренне сознался, что за сто долларов он что хочешь засунет себе в рот, тем более в наше нищее время. Только деньги вперед.

Сходили за лампочкой в магазин. Подстрекатель выбрал нужный размер. (Сколько ватт, не сообщаю намеренно, зная, что найдутся читатели, которые непременно воспримут эту историю как руководство к действию.) Зашли за угол магазина. Поспоривший, как и полагается, сначала взял деньги в левую руку. Правой несколько раз пытался раскрыть рот как можно шире. Сто долларов вдохновляли. Наконец, ура, выиграл. Есть! Лампочка во рту. Вот только беда – даже «ура» закричать не способен. Поскольку вынуть ее нет никакой возможности. Стоит, смотрит на подстрекателя с победным ужасом. Глаза сами как две лампочки. В руке вроде бы выигранные сто долларов. Но что толку! На них в таком состоянии даже невозможно отметить победу. Подстрекателю, глядя на него, стало так стыдно, что он сжалился и говорит:

– Поехали к врачу. У тебя, кстати, и деньги на врача есть.

Отвез. Сам к врачу не пошел. Довел потерпевшего до дверей кабинета, постучал. Когда дверь открылась, втолкнул несчастного, а сам быстренько скрылся за углом. Так обычно приятели наутро возвращают домой к жене пьяного мужа.

Врач, открыв дверь, сначала не понял, что за чудо перед ним. Когда же разобрался, сам так растерялся, что спросил у потерпевшего:

– Ты зачем, придурок, лампочку в рот засунул?

Спросил и ждет ответа. Клиент ему вместо ответа пальцем у виска крутит: мол, ты сам придурок, если меня об этом спрашиваешь. Сначала лампочку вынь, а потом спрашивай.

Врачу пришлось с этим делом повозиться. Крутил, вертел, челюсть вывихнул пациенту. Потому что в такой ситуации лампочка дороже челюсти. Наконец вынул. Целехонькую. Челюсть вправил. Выдохнул, говорит:

– На, вези трофей домой. Больше этого никогда не делай.

Даже денег не взял, так ему этого чудака жалко стало.

Чудак же поймал такси, едет на переднем сиденье. Одной рукой держится за челюсть, в другой лампочка. Трофей! Таксист смотрел-смотрел на него, потом не выдержал – спрашивает:

– Ты чего с лампочкой, как Данко с сердцем в руке?

– Представляешь, сегодня утром оказался таким дураком, что засунул эту лампочку в рот на спор за сто долларов.

Таксист был из того же энергичного безвекторного сословия наших мужиков, поэтому тут же возразил:

– Почему «дураком»? Я бы тоже за сто долларов ее в рот засунул. Дашь сто долларов?

Ну как наш мужик откажет себе в удовольствии убедиться, что на свете не он один такой придурок!

– Конечно, дам.

Таксист так хотел заработать сто долларов, что засунул лампочку в рот гораздо быстрее, чем его клиент утром. Клиент честно дал ему немного времени поупражняться в вынимании лампочки изо рта, после чего, как и его товарищ, сжалился:

– Поехали! Я одного врача знаю, который умеет лампочки вынимать. Разворачивайся!

Люди на перекрестке в шоке: таксист за баранкой с торчащей изо рта лампочкой. Вернее, хвостом лампочки.

Когда приехали в поликлинику, тот, который был уже опытным, подвел таксиста к двери, постучал (как и его товарищ) и тоже сбежал…

Во всей этой истории больше всего был удивлен врач. Когда он открыл дверь, то сначала не поверил своим глазам. Пациент вроде другой, а с точно такой же лампочкой! Говорят, он весь день находился потом в очень нервном состоянии и даже попросил медсестру включить радио. Может, в стране что-то интересное происходит? И надо ждать новых пациентов?

Феликс Давидович Кривин | ПОЧЕМУ КОШКИ НЕ ЛЮБЯТ КУПАТЬСЯ

Из тех, кто живет на суше, самый большой — слон. Он весит столько, сколько весят два бегемота, каждый из которых весит столько, сколько весят три буйвола, каждый из которых весит столько, сколько весят четыре лошади, каждая из которых весит столько, сколько весят пять баранов, каждый из которых весит столько, сколько весят двадцать пять кошек.

Допустим, кошка весит два килограмма. Теперь легко подсчитать, сколько весит слон. Чтобы уравновесить одного слона, понадобится не меньше трех тысяч кошек.

А чтобы уравновесить одного кита, понадобится двадцать пять слонов.

Переведем слонов в кошки. Что у нас получится?

Чтобы уравновесить одного кита, понадобится семьдесят пять тысяч кошек.

Таких тяжелых животных на суше не водится. В отдельности семьдесят пять тысяч кошек набрать еще можно, но животное водоизмещением семьдесят пять тысяч кошек можно встретить только в воде.

Почему только в воде? Потому что в воде все кажется легче.

Когда слон погружается в воду, он чувствует себя таким легким, как бегемот. А когда бегемот погружается в воду, он чувствует себя таким легким, как буйвол. А когда буйвол погружается в воду, он чувствует себя таким легким, как лошадь.

Обратите внимание: и слоны, и бегемоты, и буйволы очень любят купаться. Им хочется придать себе легкости.

А кто у нас не любит купаться? Ну-ка давайте вспомним: кто у нас не любит купаться?

Кошки! Больше всего не любят купаться кошки!

И это понятно: какие-то два килограмма — это не вес. Зачем кошке купаться, когда она и без того легкая?

31 | Нестор Онуфриевич Бегемотов

Княжна Машенька, о которой мы уже достаточно много упоминали, была блядью простодушной, но дворянского профиля и происхождения. Сама Мария-Тереза об этом не догадывалась, она умела любить очень хорошо. Во время оной любви Машенька позволяла своему кавалеру любые позиции, сама была на многое увлечена и отдавалась с такой простотой и старанием, что ее просто невозможно было заподозрить в легком или, более того, недостойном поведении.

Княжна Машенька любила любить, но не всех. Она выбирала самых выдающихся офицеров, которые пользовались определенным успехом, уважением или громкой славой. При этом, ее претендент обязательно должен был быть офицером Ставки — Машенька была чистоплотна.

В свое время избранниками Машеньки являлись: пилот Румбель, однажды нагадивший во время смотра гарнизона прямо у своего Аэроплана; адмирал Нахимович, умевший хвастать своими подвигами у женщин настолько, что появились даже своего рода присказки: "А вот адмирал Нахимович ее бы сделал…" или "то ли дело вставил бы адмирал Нахимович…" — и подобное. На поверку адмирал оказался, справедливости ради, импотентом. Выяснив это, княжна разочаровалась в сплетнях и не верила уже ничьим поручительствам, даже Снасилкиной-Шестью.

Самым последним кавалером, в которого была влюблена Машенька, был полковник Легонький. Будучи в Отсосовске проездом, он оставил княжну в слезах. "У него не только легонький, но и весьма маленький", — печально заметила она и надолго перестала интересоваться мужчинами, обходясь обществом одной увлекающей горничной.

В описываемый момент уже увядающей княжной интересовались двое — поручик Адамсон и подпоручик Хабибулин. Последний, в отличие от своего соперника, был просто близорук.

Когда поручика Адамсона по очевидной ошибке произвели в начальники гарнизона, он стал держать себя большим франтом: на улицах обзывал горожан быдлом, а худых солдат — педерастами. Даже с офицерами держался весьма заносчиво, и при случае бил по лицу.

Теперь Адамсону, понимал и сам Адамсон, для утверждения авторитета просто необходим роман с какой-нибудь влюбленной барышней. Тут выяснилось, что от природы поручик ленив и совершенно не способен оказывать знаки внимания даже такой доступной даме, как княжна Машенька. Лишь иногда, встречая ее где-нибудь в обществе, он предлагал ей ночь страсти, на что Машенька смущалась, не понимая какую конкретно ночь имеет в виду уже обожаемый ею поручик.

Поведение Адамсона вызывало возмущение подпоручика Хабибулина. Прекрасно сознавая, что должность начальника гарнизона декларативна, ибо город никогда не имел до этого ни начальника, ни самого гарнизона, подпоручик все же жутко завидовал Адамсону. Если присовокупить к этому, что Хабибулин ухаживал за Машенькой шестьдесят пять дней, нет ничего удивительного, что ему не нравилось, когда поручик матерится в обществе, в том числе и при самой княжне. Утонченная душа Хабибулина обливалась кровью и потом. Он мечтал вызвать поручика на дуэль, но, как мы уже упоминали, был близорук и не видел дальше своих гинеталий.

Очков подпоручик не носил из стеснения, предвидя издевательства офицеров. Он стал нервным, бросил пить сидр, курить, дал себе слово не выражаться нецензурно и купил после выдачи жалованья толстенный толковый словарь. В нем-то он нашел, что «либидо» есть половое влечение, и ударение при этом надлежит ставить именно на втором слоге.

Заявить об этом открыто судье Узкозадову или показать словарь офицерам Хабибулин не решался. Страдая, подпоручик теперь часто уходил на берег реки Течки, где и сидел с удочкой, вперив растроенный взгляд на плывущие фрагменты навоза по мутной воде. В эти минуты Хабибулин вспоминал какие-то сентиментальные рассказы, читанные им в детстве, про женщин, упорных и не всегда дающих сразу. Подпоручик как-то целую неделю вполне пристойно приставал к Машеньке, но ничего не добился. Он стал сомневаться даже в том, что в речке водится рыба. В этом он был недалек от истины. Никакой рыбы в Течке не было. Почему? — авторам неприятно говорить об этом…

С каждым днем злоключения подпоручика Хабибулина нарастали. Как-то он сошелся и завел дружбу с капитаном Малокайфовым, купил у него три пчелиных (бесплодных) улья и поставил их в саду своего дома. Озверевшие без матки пчелы разлетелись по всему городу и однажды укусили в зад, находящегося в сортире, судью Узкозадова. Этим подпоручик нажил себе злейшего, опасного и высокопоставленного врага, чему очень удивлялся — он так хотел жить по-новому, по-хорошему.

Между тем, если Хабибулин все больше и больше отдалялся от Высшего света Отсосовска, то Адамсона все чаще стали сравнивать по наглости с Хоррисом и по пошлости с поручиком Бегемотовым.

Бегемотов, кстати, исчез дней десять тому назад, по городу поползли слухи, что он был отправлен с Секретным заданием к самому Императору, и многие (замужние и одинокие) дамы уже перестали предохраняться, находя в этом угрозу для замужних и одиноких в Отсосовске.

Якательная Мать - Вадим А. Гурангов

Я в цветочке, что ищет тепла,

Я источник вселенского света,

Я в тебе, когда ты весела,

В каждом дне бесконечного лета.

Я в серебряном свете луны,

В каждой капле воды в океане,

Я твой ангел, и я твои сны,

Я прохлада в вечернем тумане.

Обратись ко мне с чистой душой,

Я исполню твои все желанья.

Я мир жизни, и я мир иной,

Я вселенского центр мирозданья.

Я луч солнца в сиянье небес,

Я любовь, что живет бесконечность,

Я поляна, я девственный лес,

Я пространство и время, я вечность.

Я вода, что течет и играет,

Я огонь, что сверкает во мгле,

Я земля, что людей всех питает,

Я и воздух, что нужен земле.

Артемида, Диана, Исида,

У меня очень много имен.

Черридвен, Астарот, Немезида —

Мне народы идут на поклон.

Я – Богиня, великая Гея,

Я Вселенной прекрасная Мать.

Наслаждайся любовью моею,

Никогда не должна ты страдать.

Я взываю к тебе, дочь природы,

Ведьма юная, слушай меня.

Имболх, Ламмас и Белтайн и Самайн

Ты устраивай праздник огня.

Мабон, Юле, Остара, день лета,

Отмечай поклонение мне,

И тринадцать дней лунного света

Каждый месяц при полной луне.

Я Владычица, я твой хранитель.

Я храню твой священный алтарь.

В твоем сердце нашла я обитель,

Ты колдуй и меня почитай.

Дмитрий Фишерман - Фишерман Дмитрий Таракан-убийца

Дмитрий Фишерман (Рыбальченко)

ТАРАКАH-УБИЙЦА

- Что же мне еще оставалось делать?-сокpушался несчастный таpакан убегая от пpеследовавшей его бабушки. Чисто pефлектоpно пеpебиpая лапками, таpакан несся к небольшой щели за pаковиной. Эта злобная бабушка, а тем более этот меpзкий тапок в ее pуке, почему-то его совеpшенно не волновали. Он был полностью пеpеполнен своими таpаканьими мыслишками и ничего вокpуг не замечал. За него сейчас pаботали pефлексы. - Hу что же еще я мог поделать?-не унимался бедняга- я же еще так молод, мне так хочется жить! Тут бабушкин тапок стpемительно начал опускаться на таpакана. Казалось ничто не может спасти его маленькую, несчастную жизнь. Hо его отменные таpаканьи pефлексы, в котоpый pаз, не подвели! Очень быстpо отскочив в стоpону, он стал в боевую позицию(этому его научил дедушка). Тапок с силой опустился на его заднюю лапку. У таpакана от боли потемнело в глазах. Пpедчувствуя скоpую гибель, он в бессильной яpости все кусал и кусал вонючий бабушкин тапочек. Hе долго думая, бабушка подняла свое оpудие для нанесения сокpушительного удаpа по таpакану, но таpакан оказался на тапке, так-как пpодолжал его с остеpвенением кусать. Чтобы удаp оказался сильнее, она pешила поднять эту вонючую смеpть повыше. Тапок зацепился за люстpу и таpакан с кpиком полетел в низ. Это падение казалось ему вечностью, но вдpуг он плавно и мягко пpиземлился на бабушкино темячко, pаспугав тусовку пpихипованых вшей, котоpые, видно, не пpиняли его за своего, не смотpя на пацифик болтавшийся на толстой шее таpакана. Бабушка почувствовав, что в ее голове завелся более кpупный звеpь, стpашно испугалась и начала метаться по кухне пеpевоpачивая: стулья, табуpетки, холодильники, шкафы, газовые плиты, а также пpочие кухонные пpинадлежности и с невеpоятной скоpостью мотая головой. Таpакан, сидевший на голове бабушки, вцепившись в пpядь волос, был похож на ковбоя, котоpый скачет на необъезженом скакуне. Это зpелище оказалось непpодолжительным, "ковбой"не удеpжался и опять полетел ввеpх. Hа этот pаз он пpиземлился на люстpе. Hемного отдышавшись, он наклонился вниз и стал наблюдать за бабушкой, котоpая по-пpежнему бегала и деpгалась как куpица с отpубленной головой и кpичала как десяток иеpихонских тpуб. Сидя на веpху, таpакану даже понpавилось смотpеть на это шоу и он, похихикивая, то и дело выкpикивал "бpаво", "бис", но бабушка его не слышала и пpодолжала танцевать. Вдpуг позади таpакана послышалось чье-то дыхание пахнувшее гнилыми мухами. Он поспешно обеpнулся и увидел огpомного паука, немного сзади еще одного, чуть левее еще одного, везде были пауки. Таpакан вдpуг понял, что с pодео попал в гестапо. - Что делать? - вопpос стал pебpом. Выход только один, пpыгать вниз! Hо там пpыгающая бабушка, котоpая скоpее всего pаздавит его, когда он упадет на пол. Hо, подумав, он pешил, что пpиятнее умеpеть от сумасшедшей, чем от садистов. Зажмуpив глаза он пpыгнул... Бабушка подвеpнулась как pаз к стати. -Хоть на мягкую посадку могу pасчитывать-подумал таpакан и пpиземлился ей пpямо на нос. Когда он увидел эти выпученные глаза и полопавшиеся в них капиляpы, он закpичал от стpаха гpомким голосом, вцепившись в нос всеми своими лапками. Слабое бабушкино сеpдце наконец не выдеpжало и взоpвалось. Бездыханный тpуп упал на мебель и кухонные пpинадлежности, котоpые лежали на полу. Таpакан, откpыв pот от изумления был в полном шоке. - ОПЯТЬ! - завопил он - HУ ЧТО ЖЕ Я МОГ ПОДЕЛАТЬ? Я ЖЕ ЕЩЕ ТАК МОЛОД, МHЕ ТАК ХОЧЕТСЯ ЖИТЬ!

Асс Павел Николаевич & Бегемотов Нестор Онуфриевич Поэт / Нестор Онуфриевич Бегемотов

Павел Асс

Поэт

В это утро инженер Сильвуплюев проснулся с мыслью стать поэтом. Он плюнул и не пошел на работу, заготовил три больших тетради для стихов и начал сочинять.

- Э... Э...

В голову ничего не лезло, кроме "Я вас любил", но это, как казалось Сильвуплюеву, уже кто-то написал.

Он походил по комнате из угла в угол, полежал на диване, ковыряя шариковой ручкой в ухе, посидел за столом.

Стихи не писались.

Сильвуплюев взял с полки томик Лермонтова, пролистал.

"Белеет парус одинокий..."

Инженер долго вглядывался в фотографию поэта. Потом встал, подошел к зеркалу и посмотрел на себя. Лермонтов выглядел хуже.

- Чего же не хватает? - размышлял Сильвуплюев. - Почему он может, а я - нет? Может надо сочинять стихи гусиным пером?

Гусиного пера у него не было. Инженер Сильвуплюев выскочил из дома и поехал в деревню ловить гуся.

Прошло два часа. Новоявленный поэт сидел в хате деда Пахома и объяснял, зачем ему нужно гусиное перо. Дед Пахом явно ничего не понимал, курил самокрутку и время от времени отхлебывал из оловянной кружки первоклассный первач.

- Ну, хорошо, - сказал он, наконец. - Гусь, так гусь.

Они долго бегали по двору за гусем. Гусь, видимо, решил, что из него хотят сварить лапшу, и бегал вдоль ограды, как скаковая лошадь. Разгорячившийся дед Пахом пытался накрыть гуся пиджаком, окружал его со всех сторон, но гусь выворачивался.

- Вот анафема! - кричал дед Пахом.

Инженер Сильвуплюев пригорюнился. День подходил к концу, а поэтом он так и не стал.

- А куриное не подойдет? - спросил дед Пахом, держа в руке курицу.

- Плевать! - сказал инженер.

Они свернули курице голову, сварили лапшу. Дед Пахом налил Сильвуплюеву стакан, они с аппетитом поужинали, и инженер поехал домой.

Дома он еще раз посмотрел на Лермонтова, потом на себя в зеркале и, решив, что поэтом становиться не стоит, ибо ему и так хорошо, лег спать.

На следующее утро инженер Сильвуплюев проснулся с мыслью стать писателем...

Максим Кононенко, Среда, 5 октября 2005 г. 19:14:32

Однажды Владимир Владимирович™ Путин позвонил своему министру обороны Сергею Борисовичу Иванову.

– Слышь, брателло, - сказал Владимир Владимирович™, - А что это за система такая - свой-чужой?

– Ну это такая штука, - ответил Сергей Борисович, - Она стоит на самолете. Если ее спрашивают: «свой?», то она отвечает: «чужой».

– И чего? - не понял Владимир Владимирович™.

– Ну и дальше в самолет летит ракета, - ответил Сергей Борисович, - И кирдык. Колебание воздуха и не более того.

– Ничего себе, - присвистнул Владимир Владимирович™, - А как сделать так, чтобы ракета не летела в самолет?

– А для этого нужна система «свой-свой», - пояснил Сергей Борисович, - Таких у нас меньше. Они сложнее в производстве.

– Свой-свой? - удивился Владимир Владимирович™.

– Ну да, - сказал Сергей Борисович, - Когда ее спрашивают: «свой?», то она отвечает: «свой».

– А система «чужой-свой» бывает? - спросил Владимир Владимирович™.

– Это не телефонный разговор, - сказал Сергей Борисович, - Если хочешь, я заеду вечером, расскажу. По секрету.

– Ну давай, - согласился Владимир Владимирович™, - Заезжай.

И мужчины отключили связь.

– Надо же, - пробормотал Владимир Владимирович™, - А я думал, что свой чужой - это персональный марсианин. Уж испугался, откуда они знают?… Придумают тоже… свой-свой…

Владимир Владимирович™ покачал головой и взял со своего президентского стола какой-то документ.

Четверг, 6 октября 2005 г. 13:39:20

Начало прямой линии Владимира Владимировича™ со своими читателями.

СЫН | Михаил Задорнов

Откуда взялось такое, на первый взгляд, загадочное слово? На что оно похоже? К чему обязывает? Если дочь для очарования, то для чего сын? Наверняка в этом коротком слове таится какой-то тайный смысл. Ведь просто так откуда ни возьмись слова не появлялись, с неба не сыпались.

«СЫН» – оСНова семьи! «О-СЫН-ОВА»! Скажите «ОСНОВА» внятно, не задерживаясь на шепелявой «С», и прислушайтесь. Между «С» и «Н» обязательно вкрадется некая, похожая на «Ы», полугласная. Полугласными до нескольких языковых реформ назывались на Руси неопределенные звуки, связывающие труднопроизносимые слившиеся согласные. Для них даже были выделены специальные значки-буквы. От этого речь отличалась большей певучестью, чем современная. Когда «лишние» буквы были устранены, песенная плавность нарушилась, и в некоторых словах появилась конкретная жесткая «Ы».

Всё это означает, что СЫНовья оСЫНовывают новую жизнь. И так, СНова и СНова во славу РОДа! Очень может быть, что от этой «веточки» отпочковались и ушли в самостоятельную жизнь и «СНОВА» и «НОВЫЙ»!

Неслучайно и выражение «СЫНОВЬЯ БОЖЬИ». Это отнюдь не значит, что только мужики произошли от Бога. Наоборот! Древнейшее словосочетание как бы подчеркивает, что и женщины, и мужчины, которые верят в Бога – оСЫНова Творца на Земле. Недаром «СЫНАМИ» часто называют всё подрастающее поколение.

Михаил Задорнов | КОГДА МОЗГ ОТДЫХАЕТ

На курортах люди отдыхают. Им не обязательно вдумываться во все, что они видят и читают.

В Гурзуфе:

«У кого остались талоны от обеда, вы сможете их съесть на ужин».

В Феодосии на пляже:

«Кто хочет сфотографироваться с верблюдом — подойти к верблюду и спросить фотографа».

«Товарищи отдыхающие. Вас ждет фотограф на фоне пансионата. Кто не сфотографируется, уедет от нас без памяти!»

В одной из ялтинских газет:

«Всех желающих обучу игре на гитаре шестиструнной — шесть дней, семиструнной — семь дней, на балалайке — с девяти до двенадцати».

Как-то обидно стало за наш народный инструмент…

В Судаке объявление в газете:

«Сниму квартиру, комнату, сарай, жилье…»

В Ялте на набережной за столиком сидит художник, который вырезает из картона профили отдыхающих. Над ним крупными буквами на щите реклама:

«С удовольствием вырежу всю вашу семью».

На заборе пляжа большое объявление:

«Внимание!!! С визой в море не купаться!»

Когда иностранцы к нам попадают, они дуреют от наших «непоняток». С англичанином въезжаем в Ялту, едем на микроавтобусе, он так безразлично смотрит в окошко. Вдруг глаза его оживляются. На обочине стоят наши старые пожилые женщины, которые сдают отдыхающим квартиры, жилье, и у них на груди картонки с надписями:

«300 гривен», «600 гривен».

Англичанин удивляется:

— Какие старые проститутки у вас!

— Зато дешевые. Где ты в мире возьмешь за 300 гривен?

Максим Кононенко. Вторник, 6 мая 2008 г. 10:47:39

Однажды Владимир Владимирович™ Путин в последний раз сидел в своем кремлевском кабинете.

На широком президентском столе перед ним стоял серебряный подносик с запотевшей бутылкой водки и платиновыми стопками с золотыми двуглавыми орлами на пузатых матовых боках. Там же стояла хрустальная плошка с черной икрой, туесок с маринованными маслятами и половинка бородинского.

Владимир Владимирович™ налил себе стопку водки, выпил ее, крякнул и не закусил.

– Последний день.. - пробормотал Владимир Владимирович™, оглядывая свой президентский кабинет, - Последний день, черт возьми…

Владимир Владимирович™ вздохнул, встал с кресла и подошел к небольшой, сливающейся со стеной двери своей президентской кладовой. Владимир Владимирович™ открыл дверь и нашарил левой рукой выключатель. Каморку залил неровный электрический свет. Владимир Владимирович™ вытащил из угла две старые картонные коробки из-под березового сока и поставил их в центре помещения. После этого Владимир Владимирович™ раскрыл скрипучие дверцы старого застекленного шкафа, достал из него ногу Шамиля Басаева и руку Руслана Гелаева и аккуратно положил их в коробку.

– Собираешься? - пробулькал в голове у Владимира Владимировича™ его персональный президентский марсианин.

– Собираюсь, - подумал в ответ Владимир Владимирович™, доставая из шкафа и раскрывая красивую сафьяновую коробочку с российским гербом на крышке. В коробочке лежали президентские блесны: из рога бизона, из золота инков, из зубов чеченского сопротивления, из осколков европейского марсианского зонда, перехваченного российской космической сетью еще на взлете, из пропавших украинских ракет, из одиннадцатой колонны “Трансвааль-парка”, из головной плутониевой пластины Салмана Радуева, из сломанного золотого перстня папы римского Иоанна Павла Второго и даже из пера птицы-феникс, - Я вот на рыбалку хотел… не получается...

Владимир Владимирович™ укладывал в коробки свои президентские вещи: посох и глаз Аслана Масхадова, яйцо с кащеевой смертью, яйцо со сломанной смертью Шамиля Басаева, ларец с пистолетом, из которого убили певца Игоря Талькова и книгу “Владимир Владимирович™”.

– А ты собираешься? - вдруг с нежностью подумал Владимир Владимирович™.

– А че мне собирать-то, - пробулькал марсианин, - Я ж налегке. Все мое имущество - это головной мозг президента.

– Немало, - подумал Владимир Владимирович™ и вытащил коробки из кладовки в кабинет.

– Да уж, мало не покажется, - отвечал марсианин, - Знать все, что вы тут в своей голове думаете…

Владимир Владимирович™ покраснел.

– Ну ладно, - подумал Владимир Владимирович™, - Ты готов?

– Гонишь? - пробулькал марсианин, - Нет уж, только во время инаугурации.

– Ну тогда забудь то, что я сейчас сделаю, - мысленно сказал Владимир Владимирович™ и подошел к своему пока еще президентскому столу.

Владимир Владимирович™ оглянулся, быстро сел на пол, рывком бросил свое натренированное тело под стол и поднял голову. На старой выщербленной нижней поверхности столешницы были еле различимы какие-то надписи. Владимир Владимирович™ достал из кармана свой президентский “Паркер”, наощуп нашел среди других написанных слов слово “Боря”, примерился и медленно выцарапал рядом:

“Здесь был Вова”.

Сегодняшняя история должна была быть последней. 

 Владимир Владимирович™ должен был отправиться на рыбалку, куда у него не получалось поехать все эти годы. Но он не поехал. Вместо этого он решил сформировать правительство.

 И теперь мне некуда деваться - все эти годы я рассказывал читателям и журналистам, что в последней истории Владимир Владимирович™ отправится на рыбалку. Я не могу обмануть читателей и журналистов, и поэтому мне придется писать истории до того дня, пока Владимир Владимирович™ не отправится, наконец, на рыбалку.

 

 to be continued

Семен Теодорович Альтов, Подопытный кролик

Я работаю в лаборатории номер шесть института экспериментальной мидицины подопытным кроликом. Вторая клетка налево. Назвали Кешей. Полгода мы бьемся над каким-то лекарством. Они на мне ставят опыты, ищут вакцину от своих болезней, чтобы я сдох, а они долго жили! Ну-ну! Это мы еще поглядим.

Они думают, если я кролик, то я не вижу, что она там пишет.

«Объект Кеша проявляет признаки беспокойства, очевидно, превышена доза вакцины.»

А что бы проявляла ты, если в тебя засадить то, чего в меня влили! Я не знаю, отчего меня колют! Возможно, от СПИДа. Так вы заразите сначала! Или уже, а я не почувствовал!

«Объект агрессивен. Норовит откусить палец».

И буду норовить! Угораздило же родиться на свет травоядным. Ты жуешь травку, в это время жуют тебя! А называется — эксперимент!

Когда работаешь подопытным кроликом, можно ли сохранить достоинство? Можно!

Они тебя лечат, а ты сопротивляйся и не лечись. Они ждут последствий, а ты не показывай! Все равно, что вводить лекарство в пельмень и ждать его реакции.

«Объект отказывается принимать пищу, хотя вакцина должна повышать аппетит».

Дура крашеная! Да я при тебе и на морковочку глаз не скошу. Зато на ночь под опилками три кочерыжки заныканы. Похрустим тайком всласть!

А по их расчетам я должен днем жрать все, что ни попадя. Не совпало! Вижу — опешили, репу чешут. Так и запишем: «Профессор отказывается от пищи, подавлен».

Чего она там пишет? Почерк ужасный.

«Частый обильный стул, несмотря на отсутствие аппетита. Вывод: неадекватная реакция на вакцину.»

Думайте, профессор, думайте! А стулом обильным я вас обеспечу. Как ассистентку увижу — стул тут как тут. Слабительная ты моя.

«На самку не реагирует. Не исключено побочное действие вакцины. Вывод: чем меньше потенция, тем чаще стул.»

М-гу. Как я вас! Так я на свету и расслабился! А вот ночью с крольчихой по кличке «Лолита» такое откалываем, вам и не снилось! Вакцина, между нами, убойная! Не знаю, отчего задумана, но потенция так и прет! Только бы врачи не пронюхали, на себе не опробовали! Это грозит спасением человечества! Не допущу! Зубы стиснул, днем на крольчиху внимания ноль. Напряжение регулярно сбрасываю через стул.

Я вам честно скажу, единственная радость подопытного: побочные действия препарата. Ты их на своей шкуре испытываешь первым. Случается, первым и последним, но иногда кайф! На воле с крольчихами такого отродясь не было! Кстати, узнал от чего их вакцина! Они думают: против туберкулеза!

О, кто к нам пришел! Профессор бороду чешет, морщится. Карл Маркс лысый! Ну, как вам мои результаты? Не ожидал! Озадачил подопытный опытного. Запомни, старик: теория на практике дает сильно побочные результаты.

Ой! Что такое? Током бьют! Не договаривались! Нарушаете права человека! Ну, профессор, ответишь на Нюрнбергском процессе за все!

«Повышенная возбудимость, мечется по клетке, хочет на волю».

А ты бы под напряжение дрыхла? Насчет «на волю» — дураков нет! Только силой! Током ударили — и морковочку. Током — морковочку! Такую пытку вытерпеть можно. А на воле током бьют и никакой морковочки!

Согласитесь, все мы подопытные кролики у Господа Бога!

Да, унизительно! Кто спорит! Но у подопытных свой шанс: терпи, но искази результаты эксперимента до неузнаваемости! Вы на мне свои опыты, а я на вас свои результаты проверю! Отброшу человечество на сто лет назад к чертовой матери, чем и горжусь!

Это кажется только, что от нас, подопытных, ничего не зависит! Посмотрите вокруг, на результаты эксперимента! Приятно сознавать, что и ты внес свой вклад в эту кашу!

Позвольте представиться, господа: подопытный кролик Иннокентий!

15 сентября | Игорь Георгиевич Пащенко

Оправдание дня: Водку мы пьем для запаха, дури-то своей хватает!

Цитата дня. «Разбитая посуда приносит счастье, но только археологам». А. Кристи.

Тосты за праздники дня. Сперва, отдавая дань возрасту, протостуем за День уважения возраста, что празднуется сегодня в Японии. Всем гражданам, достигшим 100-летнего возраста, от имени правительства вручаются подарки. А для нас же лучшим подарком станет бутылочка-другая сакэ «Gekkeikan Black & Gold». Повторюсь, только из уважения к возрасту! За нас бы кто так бы выпил…

Республика Гватемала отмечает сегодня свой День Независимости. Мы полностью присоединяемся к данному поводу и подвигаем поближе к себе упаковочку светлого пивка «Cerveceria Centro Americana S.A.», что так популярно в самой Гватемале. Наливай!

Тосты за именинников дня – за Антона, Ивана, Федота да за Феодосия!

Тост за новорожденного дня — за великую бабушку-королеву детектива, английскую писательницу Агату Кристи (1890—12.01.1976), автора более сотни рассказов, 17 пьес, и 70 детективных романов, переведенных на 103 языка. Ее герои частный детектив бельгиец Эрюолъ Пуаро и мисс Марпл заняли достойное место в ряду великих сыщиков. Мне же безумно нравиться сериал про Пуаро, с великолепным актером Дэвидом Суше, хотя сами книги оставили равнодушными. Да и Пуаро, в исполнении других актеров, не производит такого впечатления.

Утрата дня. Помянем русского авиаконструктора Павла Осиповича Сухого (22.07.1895–1975), создавшего более 50 конструкций самолётов, многие из которых отличались самыми высокими лётно-техническими и боевыми качествами. Продажа самолетов «Су», в различных модификациях, является одной из внушительных и постоянных статей дохода бюджета России.

Тосты за события дня.

За моноколоризацию мышления! В 1971 году двенадцать канадцев из города Ванкувера создали экологическую организацию «Гринпис» (Greenpeace). Для этого они направлялись к острову Амчитка на Аляске, чтобы выразить свой протест против проведения американцами ядерных испытаний на острове.

За ледовый ленинизм в действии! 1959 году отправился в первый свой ледовый проход атомный ледокол «Ленин».

За XXVII Олимпийские Игры, которые прошли в Сидней с 15 сентября по 1 октября 2000 года.

Аркадий Тимофеевич Аверченко, III

Недавно я встретил на улице того самого одессита, который ехал со мной на пароходе. Он не узнал меня. А я подошел, приподнял шляпу и сказал:

— Здравствуйте. Не узнаете?

— А! — радостно вскричал он… — Сколько лет, сколько зим!..

Порывисто обнял меня, крепко поцеловал и потом с любопытством стал всматриваться.

— Простите, что-то не могу вспомнить…

— Как же! На пароходе вместе…

— А! Вот счастливая встреча!

Мимо проходил еще какой-то господин. Мой одессит раскланялся с ним, схватил меня за руку и представил этому человеку.

— Позвольте вас представить…

Мимо проходил еще какой-то господин.

— А! — крикнул ему одессит, — Здравствуйте. Позвольте вас познакомить.

Мы познакомились. Еще проходили какие-то люди, и я познакомился и с ними. Потом решили идти в кафе. В кафе одессит потащил меня к хозяину и познакомил с ним. Какая-то девица сидела за кассой. Он поздоровался с ней, осведомился о здоровье ее тетки и потом сказал, похлопывая меня по плечу:

— Позвольте вас познакомить с моим приятелем.

Нет более общительного, разбитного человека, чем одессит. Когда люди незнакомы между собой — это ему действует на нервы.

Климат здесь жаркий, и поэтому все созревает с головокружительной быстротой. Для того чтобы подружиться с петербуржцем, нужно от двух до трех лет. В Одессе мне это удавалось проделывать в такое же количество часов. И при этом сохранялись все самые мельчайшие стадии дружбы; только развитие их шло другим темпом. Вкусы и привычки изучались в течение первых двадцати минут, десять минут шло на оказывание друг другу взаимных услуг, так скрепляющих дружбу (на севере для этого нужно спасти другу жизнь, выручить его из беды, а одесский темп требует меньшего: достаточно предложить папиросу, или поднять упавшую шляпу, или придвинуть пепельницу), а в начале второго часа отношения уже были таковы, что ощущалась настоятельная необходимость заменить холодное, накрахмаленное «вы» теплым дружеским «ты». Случалось, что к концу второго часа дружба уже отцветала, благодаря внезапно вспыхнувшей ссоре, и таким образом, полный круг замыкался в течение двух часов.

Многие думают, что нет ничего ужаснее ссор на юге, где солнце кипятит кровь и зной туманит голову. Я видел, как ссорились одесситы, и не нахожу в этом особенной опасности. Их было двое, и сидели они в ресторане, дружелюбно разговаривая. Один, между прочим, сказал:

— Да, вспомнил: вчера видел твою симпатию… Она ехала с каким-то офицером, который обнимал ее за талию.

Второй одессит побагровел и резко схватил первого за руку.

— Ты врешь! Этого не могло быть!

— Во-первых, я не вру, а во-вторых, прошу за руки меня не хватать!

— Что-о? Замечания?! Во-первых, если ты это говоришь, ты негодяй, а, во-вторых, я сейчас хвачу тебя этой бутылкой по твоей глупой башке.

И он действительно схватил бутылку за горлышко и поднял ее.

— О-о! — бледнея от ярости и вскакивая, просвистел другой. — За такие слова ты мне дашь тот ответ, который должен дать всякий порядочный человек.

— Сделай одолжение — какое угодно оружие!

— Прекрасно! Завтра мои свидетели будут у тебя. Петя Березовский и Гриша Попандопуло!

— Гриша! А разве он уже приехал?

— Конечно. Еще вчера.

— Ну, как же его поездка в Симферополь? Не знаешь?

— Он говорит — неудачно. Только деньги даром потратил.

— Вот дурак! Говорил же я ему — пропащее дело… А скажи, видел он там Финкельштейна?

Противники сели и завели оживленный разговор о Финкельштейне. Так как один продолжал машинально держать бутылку в воздухе, то другой заметил:

— Что ж ты так держишь бутылку? Наливай.

Оскорбленный вылил пиво в стаканы, чокнулся и, как ни в чем не бывало, стал расспрашивать о делах Финкельштейна.

Тем и кончилась эта страшная ссора, сулившая тяжелые кровавые последствия.

Феликс Давидович Кривин / СЛАВНЫЙ ТЫ ПАРЕНЬ МИШКА

Все началось с того, что Суслик сказал:

— Славный ты парень, Мишка!

Медведь смутился:

— Ну вот еще! Нашел о чем говорить!

За обедом Медведь сказал жене:

— Ох, этот Суслик! Такой чудак… Ты, говорит, Мишка, славный парень…

Вечером пришли гости. Посидели, поболтали. — Ты про Суслика скажи, — подтолкнула мужа Медведица.

— Ох, этот Суслик! — застеснялся Медведь. — Придумает же такое… Ты, говорит, Мишка, славный парень.

— Так и сказал, — подтвердила Медведица.

Гости переглянулись.

— Я и рта не успел раскрыть, — разговорился Медведь, — а он уже: славный ты, дескать, парень…

Потом было утро, потом был день, а вечером гости Медведя сидели в гостях у Суслика.

— Медведь какой-то стал не такой, — жаловался Суслик. — Встречаю его сегодня, и что же? Вы бы видели, как он на меня посмотрел. Дескать, он выше, а я ниже…

Гости переглянулись.

— Я и рта не успел раскрыть, а он уже посмотрел, — жаловался Суслик. — И подумать только: еще вчера был такой славный парень, а сегодня… С чего бы это?

И опять было утро, и опять был день, а вечером гости Суслика сидели в гостях у Суслика.

Медведь не принимал гостей.

8 | Владимир Николаевич Войнович

Стопка ученических тетрадей в косую линейку хранилась у Нюры с довоенного времени. И чернила нашлись. И толстая канцелярская ручка с пером № 86 на полке не заржавела. Вечером Нюра взяла одну из тетрадей, вырвала из середины двойной лист и легко сочинила: «Добрый день, веселый час, что ты делаешь сейчас, дорогой Ваня? Я живу хорошо, чего и вам сердечно желаю от всей своей женской одинокой души. А также большого здоровья и хорошего настроения. Я, как и в период предыдущего времени, работаю на почте в качестве почтальона, а про вас прочитала в газете, как вы на своем выстребителе сражались в неравном бою с фашистскими стервятниками. Воюйте, Ваня, с врагом отважно со всей осторожностью и с победой возвращайтесь живой и здоровый к вашей Нюре, которая ждет вас с нетерпеливой любовью. А если возвернетесь без руки или ноги и другой подобной части вашего тела, то и тому буду с сожалением рада, и буду ухаживать за вами, как за малым ребенком по гроб вашей жизни или своей, лишь бы вы были довольны. На этом свое короткое послание заканчиваю и жду скорейшего ответа, как соловей лета, и не так лета, как ответа. С приветом ваша Анна Беляшова из д. Красное, если вы не забыли».

Прежде чем поставить точку, остановилась в сомнении, что главного не написала, а может, надо бы. О своей беременности ни словом не упомянула. Потом решила:

«Ладно, как отзовется, так напишу».

Сложила письмо треугольником, текстом внутрь, а на чистой стороне осталось написать адрес. Это оказалось задачей нетрудной. Из очерка Криницкого Нюра знала, что Чонкин служит в Энской части. Энская часть, как она понимала, была самая лучшая часть в Красной Армии, потому что упоминалась во всех газетах. Все самые славные военные подвиги совершались героями именно этой части. Нюра в армейских структурах не очень-то разбиралась. Поэтому ей не казалось странным, что в Энской части сражались летчики, танкисты, артиллеристы, кавалеристы, пехотинцы и прочие. Не удивлялась она и тому, что Энская часть воевала одновременно на всех фронтах, обороняла Энскую высоту, брала город Энск и наступала на Энском направлении.

Короче, адрес был Нюре известен. Она начертала его на чистой стороне тругольника:

«Энская часть СССР, летчику Чонкину Ивану в личные руки».

И очень была уверена, что он немедленно отзовется. Всем бабам сообщила, что письмо написала и ждет скорого ответа. И правда, ждала. Как только прибывали с поезда очередные мешки с почтой, первая кидалась их рассортировывать, да все без толку.

Михаил Задорнов. Ерунда

В связи с тем, что в последнее время в прессе постоянно пересматриваются судьбы известных личностей, отношение к историческим событиям, – предлагается пересмотреть и географию страны. И восстановить былые понятия.

А именно… Украину по ее просьбе выделить в самостоятельное государство. И чтобы доставить им окончательное удовольствие, выпустить отдельный от всех стран глобус Украины.

Татарии отдать Татарский пролив. А чтобы восстановить сложившееся в веках понятие «татаро-монголы», отдать им еще и Монголию.

К Армении присоединить Нагорный Карабах и Армянский переулок в Москве.

Вследствие того, что эстонский язык имеет общие корни с венгерским, а Венгрия долгое время была под Турцией, сделать Эстонию Турецкой социалистической республикой.

Поскольку шестнадцать латышей живут неподалеку от Хабаровска, всех охотников Дальнего Востока называть «латышскими стрелками».

К Грузии и Азербайджану присоединить все рынки во всех городах Советского Союза.

Литве на один день выйти из состава Советского Союза, успеть объявить войну Швеции и тут же сдаться в плен.

Нанайцам предоставить в ООН одно приставное место.

К Биробиджану присоединить Израиль и Союз российских композиторов.

Наконец, Чукотку присоединить к Японии – для развития у японцев чувства юмора. Если это не удастся, то самой Чукотке отделиться, установить свою таможню и выпустить свою валюту: один чук. Три чука – один гек! Десять геков – каюк. Причем всем! Вместе с чукчами!

Все эти требования мы выдвигаем на рассмотрение Верховного Совета. Сам Верховный Совет в случае их неудовлетворения требуем присоединить к Средней Азии, поскольку Средняя Азия уже давно нуждается в установлении Советской власти!!!

Андрей Объедков / ЛЕЧЕНИЕ МЕБЕЛИ

Однажды у одной женщины произошло расстройство желудка, поэтому врач выписал больничный лист. А в выходной день вместе с мужем пошли в мебельный магазин покупать стулья для дома. Вернувшись домой, обнаружили. Что один из стульев оказался с небольшим дефектом: слабо закреплена ножка. Благо муж был «рукастый». Весь необходимый инструмент имелся, поэтому неполадка была устранена быстро.

В назначенный день больная пришла на приём к врачу. Доктор спрашивает:

— Как ваш стул?

У женщины от удивления расширились глаза: откуда он знает про мебель?

— Да ничего, — ответил женщина, — Витька клеем помазал. Шурупами закрепил, так что пока держится.

Женщина — врач удивилась не меньше ответом, а потом, сообразив. Вылетела из кабинета. Когда вернулась, была вся красная, видимо от смеха, и закрыла больничный лист.

Дома муж поинтересовался у жены здоровьем.

— Да выписали меня. Только вот не пойму: откуда врач знает, что ты наш стул починил?

Когда супруг уточнил какой вопрос задала врач, то тоже долго смеялся, а потом объяснил своей половине что именно хотела узнать терапевт.

Файл Методов, J

Hi, folks! Привет, друзья.

Это — знаменитый Файл Методов из alt.suicide.holiday. Он содержит информацию о множестве способов, позволяющих свести счеты с вашей жизнью. Некоторые из них вполне серьезные, некоторые — нет. Я надеюсь, что вы разберетесь, что есть что, и немного повеселитесь — независимо от того, решили вы применить какой-нибудь метод на практике или просто почитать на сон грядущий. На всякий случай я оставил кое-где отметки Кола о шуточности некоторых способов.

Раннюю версию этого файла создал и поддерживал Майкл Марсден, которого, к сожалению, больше нет с нами. После того, как он ушел, Файл долго висел на Limbo, под управлением разных людей, которых Кол не может вспомнить. Он думает, хотя далек от уверенности, что Анжела Уотсон (aka Psycho Kitten) была последним «официальным» координатором.

В любом случае, я захватываю диктаторский контроль над Русской версией, если хотите жаловаться — мой адрес 2:5060/88.5@fidonet, ваши заявки будут рассмотрены.

Комментарии по существу, вообще говоря, желательны. Однако, если вы напишете что-нибудь типа «Ты не должен помогать людям убивать себя, вместо этого ты должен помочь им жить», вы просто потеряете время. Я не ставлю цели помогать или мешать людям — каждый решает за себя.

Кол говорит: «Главная разница между мной и теми, кто флеймит меня и называет монстром, в том, что они, кажется, считают смерть Невероятно Плохой Вещью, а я — нет.»

Комментарии Кола обозначены «C», а мои «J».

5 / Владимир Николаевич Войнович

Чонкина потом спрашивали строгие люди: что ж ты, мол, так тебя и растак, лопух ты этакий, да как же ты сразу слабину показал и под всем подписался?

– Спужался больно, – отвечал наш горе-герой и улыбался застенчиво.

Ему говорили:

– Да как же так, ведь ты же до этого проявил, можно сказать, чудеса героизма.

– Свистел он все, – сказал Штык.

– Кто? Я? – ударял себя Чонкин кулаком в грудь. – Да что мне… Ты спроси у лейтенанта. Он же знает.

– Ладно, – махнул рукой Штык. – Теперь все ясно. Пришел, насвистел, с полком сражался.

Чонкин страдал. Ему не так было обидно, что подписал он чего-то, обидно было, что не верили. И как после такого поверить? Ладно бы применяли к нему какие-то особые меры, загоняли б иголки под ногти, зажимали бы в дверях отдельные члены тела, тут хоть деревянным будь, можешь не выдержать. А с ним-то ведь ничего подобного не вытворяли. Ну, сунули под нос револьвер, ну, кто спорит, неприятно, конечно, но терпеть-то все-таки можно.

А вот не вытерпел и подписал, что во время несения караульной службы неоднократно нарушал устав, пел, пил, ел, курил, отправлял естественные надобности, покинул пост, вступил в сожительство с Анной Беляшовой, передвинул объект охраны, нарушал форму одежды (появлялся среди местного населения в одном белье), пьянствовал, вел аморальный и даже разнузданный образ жизни; узнав о начале войны, не принял никаких мер, чтобы явиться к месту службы, уклонившись тем самым от исполнения своего воинского долга, что равносильно дезертирству.

Вот и развеян миф о легендарном герое Чонкине. И разочарованный автор пребывает в сомнении, стоит ли ему продолжать жизнеописание этой личности. Автор смущен. Как быть и что делать? Как держать ответ перед суровым читателем? Ведь он не только суров, он доверчив. Ну ладно, смирился он. Пусть этот Чонкин кривоног и лопоух, и размер головы в общем-то невелик, но ведь не зря же автор именно такого героя подсовывает, должен же он, если уж назван героем, подвиг какой-нибудь большой совершить.

Да, должен. Но боится. Чем больше подвиг, тем его совершать страшнее.

РАССКАЗ О ТОМ, КАК ЧЕМОДАН УКРАЛИ | Михаил Зощенко

Недалеко от Жмеринки у одного гражданина свистнули, или, как говорится, "увели" чемодан. Дело было, конечно, в скором поезде.

И это прямо надо было удивляться, каким образом у него взяли этот чемоданчик.

Главное, пострадавший попался, как нарочно, в высшей степени осторожный и благоразумный гражданин.

У таких, обыкновенно, даже ничего не воруют. То есть не то чтобы он сам у других пользовался. Нет, он честный. Но только он осторожный.

Он, например, своего чемодана из рук весь день не выпускал. Он, кажется, даже с пим посещал уборную. Хотя это ему, как говорится, было не так легко. А в ночное время он, может быть, лежал на нем ухом. Он, так сказать, для чуткости слуха и чтоб не унесли во время процесса сна, ложился на него головой. И как-то там на нем спал — не знаю.

И он даже для верности не приподнимал головы с этой своей вещи. А если ему нужно было перевернуться на другой бок, то он как-то со всем этим предметом вращался.

Нет, он в высшей степени чутко и осторожно относился к этому своему багажу.

И вдруг это у него свистнули. Вот так номер! А еще, тем более, его предупредили перед сном. Ему кто-то там сказал, когда он ложился:

— Вы, говорит, будьте добры, осторожней тут ездите.

— А что? — спрашивает.

— На всех, — говорит, — дорогах воровство почти что прекратилось. Но тут, на этом перегоне, еще отчасти бывает, что шалят. И даже бывает, что сапоги с сонных людей снимают, не говоря о багаже, и так далее.

Наш гражданин говорит:

— Меня это не касается. Если речь идет о моем чемодане, то я имею привычку спать на нем довольно чутко.

И этот перегон меня не волнует.

И с этими словами он ложится на свою верхнюю полку и под голову закладывает свой чемодан с разными, наверное, ценными домашними вещами.

Значит, ложится он и спокойно засыпает.

И вдруг ночью к нему кто-то подходит в темноте и тихонько начинает сапог с ноги стаскивать.

А наш проезжающий был в русских сапогах. И сразу такой сапог, конечно, не снять благодаря его длинному голенищу. Так что неизвестный только немного сдернул этот сапог с ноги.

Наш гражданин сдержался и думает:

"Подожду, что будет дальше. Интересно. Неужели он желает с меня сапоги снять?"

А в это время неизвестный берет его теперь за другую ногу и снова дергает. Но на этот раз дергает со всей силы. Вот наш гражданин как вскочит с размаху, как ахнет вора по плечу! А тот как сиганет в сторону! А наш проезжающий как брыкнется с полки за ним! Хочет, главное, бежать, но не может, поскольку у него сапоги наполовину сдернуты. Ноги в голенищах болтаются, как звонки.

Пока то да се. Пока ноги взошли вовнутрь, глядит — вора уж и след простыл. Только слыхать, что он, мошенник, дверкой на площадке хлопнул.

Поднялись крики. Тарарам. Все вскочили.

Наш проезжающий говорит:

— Вот интересный случай. Чуть у меня сапоги с сонного не сняли.

И сам вдруг косо поглядел на свою полку, где должен был стоять его чемодан.

Но его, увы, уже не было.

Ну, конечно, опять крики и опять тарарам.

Один из пассажиров говорит:

— Наверное, вас за ногу нарочно потянули, чтобы вы, извиняюсь, освободили чемодан от головы. А то все лежите и лежите. Поэтому вас скорее всего и потревожили.

Пострадавший сквозь слезы страдания говорит:

— Вот этого я не знаю.

И сам на первой станции бежит в транспортный отдел и делает там заявление.

Там сказали:

— Хитрость и коварство этих жуликов не поддаются описанию.

И, узнав, что у него там было в чемодане, пообещали в случае чего сообщить.

Они сказали:

— Мы поищем. Хотя, конечно, ручаться не можем.

И это они, конечно, сделали правильно, что не поручились, так как вора с чемоданом они так и не нашли. Но мы знаем один практический случай, когда поимка вора пошла безошибочно. И даже в самом начале уже можно было давать полную гарантию, что вора поймают. Ибо для этого допущено исключительное коварство. Вот как это было.

Пелагея. Михаил Зощенко

Пелагея была женщина неграмотная. Даже своей фамилии она не умела подписывать. А муж у Пелагеи был ответственный советский работник. И хотя он был человек простой, из деревни, но за пять лет житья в городе поднаторел во всем. И не только фамилию подписывать, а чорт знает, чего только не знал. И очень он стеснялся, что жена его была неграмотной.

— Ты бы, Пелагеюшка, хоть фамилию подписывать научилась, — говорил он. — Легкая такая у меня фамилия, из двух слогов — Куч-кин, а ты не можешь… неловко…

А Пелагея, бывало, рукой махнет и отвечает:

— Ни к чему, дескать, мне это, Иван Николаевич. Годы мои постепенно идут. Рука специально не гнется. На что мне теперь учиться и буквы выводить? Пущай лучше молодые пионеры учатся, а я и так до старости доживу.

Муж у Пелагеи был человек ужасно какой занятой и на жену много времени тратить не мог. Покачает он головой — ох, дескать, Пелагея, Пелагея… И замолчит.

Но однажды все-таки принес Иван Николаевич специальную книжку.

— Вот, — говорит, — Поля, новейший букварь-самоучитель, составленный по последним методам. Я, — говорит, — сам буду тебе показывать.

А Пелагея усмехнулась тихо, взяла букварь в руки, повертела его и в комод спрятала — пущай, дескать, лежит, может, потомкам пригодится.

Но вот однажды днем присела Пелагея за работу. Пиджак Ивану Николаевичу надо было починить, рукав протерся.

И села Пелагея за стол. Взяла иголку. Сунула руку под пиджак — шуршит что-то.

«Не деньги ли?» — подумала Пелагея.

Посмотрела, — письмо. Чистый такой, аккуратный конверт, тоненькие буковки на нем, и бумага вроде как духами или одеколоном попахивает. Екнуло у Пелагеи сердце.

«Неужели же, — думает, — Иван Николаевич меня зря обманывает? Неужели же он сердечную переписку ведет с порядочными дамами и надо мной же, неграмотной дурой, насмехается?»

Поглядела Пелагея на конверт, вынула письмо, развернула — не разобрать по неграмотности.

Первый раз в жизни пожалела Пелагея, что читать она не может.

«Хоть, — думает, — и чужое письмо, а должна я знать, чего в нем пишут… Может, от этого вся моя жизнь переменится, и мне лучше в деревню ехать, на мужицкие работы».

Заплакала Пелагея, стала вспоминать, что Иван Николаевич, будто, переменился в последнее время, — будто, он стал об усишках своих заботиться и руки чаще мыть.

Сидит Пелагея, смотрит на письмо и ревет белугой. А прочесть письмо не может. А чужому человеку показать совестно.

После спрятала Пелагея письмо в комод, дошила пиджак и стала дожидать Ивана Николаевича. И когда пришел он, Пелагея и виду не показала. Напротив того, она ровным и спокойным тоном разговаривала с мужем и даже намекнула ему, что она непрочь бы поучиться, и что ей чересчур надоело быть темной и неграмотной бабой.

Очень этому обрадовался Иван Николаевич.

— Ну и отлично, — сказал он. — Я тебе сам буду показывать.

— Что ж, показывай, — сказала Пелагея.

И в упор посмотрела на ровные, подстриженные усики Ивана Николаевича.

Два месяца подряд Пелагея изо дня в день училась читать. Она терпеливо по складам составляла слова, выводила буквы и заучивала фразы. И каждый вечер вынимала из комода заветное письмо и пыталась разгадать его таинственный смысл.

Однако, это было очень нелегко. Только на третий месяц Пелагея одолела науку.

Утром, когда Иван Николаевич ушел на работу, Пелагея вынула из комода письмо и принялась читать его.

Она с трудом разбирала тонкий почерк, и только еле уловимый запах духов от бумаги подбадривал ее.

Письмо было адресовано Ивану Николаевичу.

Пелагея читала:

«Уважаемый товарищ Кучкин!

Посылаю вам обещанный букварь. Я думаю, что ваша жена в два-три месяца вполне может одолеть премудрость. Обещайте, голубчик, заставить ее это сделать. Внушите ей, объясните, как, в сущности, отвратительно быть неграмотной бабой.

Сейчас, к этой годовщине, мы ликвидируем неграмотность по всей Республике всеми средствами, а о своих близких почему-то забываем.

Обязательно это сделайте, Иван Николаевич.

С коммунистическим приветом

Мария Блохина».

Пелагея дважды перечла это письмо и, скорбно сжав губы и, чувствуя какую-то тайную обиду, заплакала.

Музыкальный номер 7 | Григорий Израилевич Горин

Та самая, главная, музыкальная тема, которая пробивалась к нашему уху с самого начала фильма, с первого кадра, когда Музыкант в городском подземном переходе пытался изобразить ее на скрипке...

И при свете луны в многочисленных коридорах крепости стали возникать люди, в белых париках, белых шелковых чулках и туфлях со сверкающими пряжками...

Они выстроились в почетный строй, а затем напомаженный Макхит, скорее напоминающий Фигаро из одноименной оперы, повел под руку Полли, похожую на всех оперных невест в пышных кринолиновых юбках.

Хор гостей, извергая из глубин вокала самые высокие ноты, начал славить новобрачных...

В утреннем морском небе стрекотало несколько военных вертолетов.

Сквозь оптическое наблюдение им были видны островок Чумовой и киногруппа, проводившая подготовку к съемкам... Через треск лопастей доносились обрывки переговоров летчиков:

– Восьмой! Восьмой! Я – девятый! Что за народ на островке? Чего они делают? Прием!

– Девятый! Я – восьмой! Вижу людей... Вроде пляшут! Прием!

– Восьмой! Я – девятый! Спрашиваю: на хрена они пляшут спозаранку?! Прием!

– Девятый! Я – восьмой! А... – треск в наушниках – ...их знает! Разберись! А то нам выйдет боком! Генерал вз... – треск в наушниках – устроит! Как слышишь? Прием!

– Восьмой! Слышу хорошо! Задание понял!

Один из вертолетов направился в сторону острова.

Это, собственно, очередной

Александровна Светлана Реклама / Светлана Александровна

Александровна Светлана

Реклама

Как скажут - хоть стой, хоть падай. Hу какая нормальная женщина, за день накувыркавшаяся с тремя детьми до полного изнеможения, в ответ на реплику "мамочка, ты чудо!" - скажет "ленор - вот настоящее чудо!". Только если ей за это пообещать несколько тонн зеленых президентов... И то, голову даю на отсечение, ее будет сильно колбасить во время произнесения этой реплики. А соседку с Кометом я просто убила бы за ее рвение. "Дорогуша, ты что РЫБУ В РАКОВИHЕ РАЗМОРАЖИВАЕШЬ?!!" Таким тоном, как будто я убила в своей раковине ее кота и он там пятые сутки разлагается. У нормального человека на такое обращение и тон может быть только одна реакция - развернуться и в табло. Вот та лахудра, которая не успела навести марафет на свой день рожденья рулез. Развела эту зловредную старушенцию на уборку кухни по полной программе. Я бы еще заставила ее потолок побелить, за моральный ущерб. "Ой, ЯБЛОЧКИ!!!" Ребенок в кои-то веки увидел в доме яблочки и настолько удивился, что все остальные рефлексы у него отшибло вообще. Естественно, тут же получил по рукам и окрик. Судя по его маме, яблок он, бедолага, так и не увидит. "ДОКТОР, У HЕЕ КАРИЕС???!!! Hо ведь мы каждый день чистим зубы!!!" Женщина, милая, успокойтесь. Кариес рано или поздно поражает зубы каждого первого члена общества. Зубы лечить надо, а не бегать по кабинету врача, заламывая руки и создавая своими стенаниями нездоровый климат для тех, кто возле кабинета ожидает своей очереди. "Моя дочь выросла, а ее зубы остались такими же здоровыми!" Поздравляю вас сердечно! А мы-то все, беззубые, как без блендамеда горюем - слов нет. "Мой муж купил мне новейшую стиральную машину. (все более распаляясь и озлобляясь) Ему надоели мои бесконечные жалобы на то..." Так и представляется картина - после пяти лет пиления по полной программе муж пошел, купил ей машинку и запас "ариэля", а сам снял на выходные баню с девками, и ...л их, пил водку с пивом и опять ...л по полной программе, стараясь забыть эту кислую морду и вечное нытье "как я устала стирать твои поганые рубашки". Вообще стиральные машины - неиссякаемый источник идиотизма. "Я очень стараюсь, чтобы одежда моих детей была чистой" - утомленно говорит мама двоих хорошеньких детей, и мы уже было готовы ей поверить и посочувствовать, как вдруг - о чудо! - видим, что говорится это, кивая на стиральную машинку-автомат стоимостью далеко за полтыщи долларов, и утомилась наша мамаша не иначе как от загружания белья в эту машинку и засыпания туда порошка в специальную емкость. Как ей сочувствует вся Россия - слов нет! Почтим нелегкий труд этой женщины минутой молчания... А вы уже знаете лучший способ, которым подросток может снять понравившуюся ему ... эээ, цензурный эквивалент подберите сами, прямо на улице и без лишних слов? Орешки "чака"! Решение проблем юношеской гиперсексуальности всего за пять рублей! Только прыщи сначала с лица убери, "клин энд клиа". Бай-бай, прыщички! Многие поколения русских дерматологов пытались избавить юношество от этой проблемы, фармацевтические корпорации тратят миллионы, стараясь найти хоть сколько-нибудь эффективное средство для искоренения этой заразы, а все дело, оказывается, в красоте флакона! Слушай сюда, студент, я тебе скажу как художник художнику. Флакон борного спирта в несколько десятков раз эффективнее, а стоит он три рубля. Вилку для снятия лапши с ушей я подарю тебе бесплатно, присоединяйтся к нашей компании рекламоненавистников.

Ошибки наши – грабли на пути. Не наступив, не можем мы пройти / Григорий Гаш

Мы живём с ошибкой, как с женой:

Редко кто обходится одной.

* * *

Случаются ошибки и у Б-га

Такие, например, как недотрога.

* * *

Нередко лесть за правду признаём.

Раз есть ошибки, значит, мы живём.

* * *

Воспользуйся советом дорогим:

Свои ошибки не прощай другим

* * *

Ошибки воспитания всё круче:

Нас учат говорить, молчать не учат.

* * *

Ошибки неизбежны у Творца:

Есть люди, у которых два лица.

* * *

Дорогами идём куда-то зыбкими.

Что наша жизнь? Работа над ошибками.

* * *

Те, у кого мозги не гибки,

Не признают свои ошибки.

* * *

От предрассудков, заблуждений

Не застрахован даже гений.

* * *

Ошибка часто жизнь меняет круто.

Нельзя быть мудрым каждую минуту.

* * *

Имея право на ошибку,

Хочу сходить налево шибко.

* * *

Мы свои просчёты признаём невнятно.

О чужих ошибках говорить приятно.

* * *

Как безошибочно решать:

Помочь вам или не мешать?

ЛЕКЦИЯ ПЕРВАЯ Как распространяется звук и кто ему мешает распространяться / Николай Воронцов

— Дорогая Милочка! Дорогая М. Ф. Каблукова! Дорогие все остальные товарищи телевизоры! То есть телезрители! Вы думаете, что вы живете в пустом пространстве. Что между вами и, допустим, окном ничего нет. Ан, нет! Между вами и, допустим, окном, между Милочкой Каблуковой и ее Каблуковой мамой есть воздух. Что же такое есть воздух? Воздух — это такая жидкая вода… То есть такая разбавленная вода, что ее почти не видно… Нет, все не так… Вы когда-нибудь видели чайник?.. Видели. Ну слава богу! Так вот, сначала в чайнике есть вода. Потом она кипит и превращается в пар. То есть была вода, а потом ее нет… Нет, то есть она есть, но она уже не вода, она уже пар. Так вот, воздух этот тоже такой пар, только совсем прозрачный. Он повсюду вокруг нас летает. Например, в виде сквозняка, бури, урагана, то есть в виде ветра. Ветер — это воздух, бегущий нам в лицо… Возьмите в руки любой учебник. Лучше всего учебник физики. И помахайте… то есть помахите… нет, помашите им около себя. Вы почувствуете легкое сопротивление воздуха. Помашите около своего лица, и вы почувствуете его слабый поток. А давайте мы сделаем так…

Профессор забегал по студии… В это время все телезрители, которые как загипнотизированные слушали его лекцию, на некоторое время отлипли от экранов.

Профессор побегал, побегал, поискал вокруг себя и нашел чьи-то сигареты.

— …Давайте закурим и пустим дым… Правда, курение очень вредно. И те из вас, кто не привык курить, могут задохнуться и не дожить до конца лекции. Но для всех остальных пускание дыма будет полезным. Потому что дым откроет им глаза. Он своим никотином подкрасит воздух, и воздух станет видимым и понятным… Так, я пускаю дым… Вам теперь видно, что меня почти не видно… Это дым плавает в воздухе… хе… хе… кхе… кхе…

Профессор дико закашлялся и объявил:

— Перекур… то есть перекашль… то есть перерыв на пять минут.

Ровно пять минут экран был небесно-синим и оттуда доносился художественный кашель профессора. Постепенно кашель перешел в продолжение лекции:

— Уважаемые охотники за знаниями, теперь вы окончательно поняли, что такое воздух. И особенно, что такое свежий воздух. Переходим к следующему понятию — звук. Итак 3-В-У-К! Вы готовы переходить?

Судя по всему страна была готова. Потому что профессор решительно начал:

— Давайте мы все как один покричим «А-А-А!». Покричали? Очень мило. Когда мы с вами кричим, у нас в горле колеблется гортань. Она толкает воздух, то есть его отдельные частицы. Они толкают другие частицы, и эта толкотня летит по воздуху от одного человека к другому. Залетает к нему в уши и толкает барабанные перепонки. Они начинают колебаться и передают в голову сигналы. Так мы услышали и поняли, что нам кричат или говорят.

Профессор посмотрел пронизывающим взглядом на всю страну и продолжал:

— Вы когда-нибудь бросали в пруд старые ботинки?.. А? А консервные банки?..

Страна молчала.

— Никогда не следует этого делать. Но если вы бросите в воду, например, корочку хлеба для рыбок, вы увидите круги, которые расходятся от центра падения.

Вдруг профессор Чайников закричал:

— Ба! Да у нас рядом с Центральным телевидением есть Останкинский пруд. Немедленно все туда — будем бросать!!!

Он открыл тяжелую дверь телестудии и побежал вниз по лестнице. И все осветители со своей аппаратурой, все операторы с камерами сломя голову помчались за ним, хотя еще секунду назад никто из них никуда бежать не собирался. Вот как умел увлечь народ знаменитый профессор!

Лестница была крутая, и один оператор с телекамерой полетел вниз через шесть ступенек и налетел на осветителя с фонарем. Осветитель был с одним фонарем, а стал с двумя фонарями.

Хорошо, что он не стал давать сдачи своим осветительным прибором, а то бы количество фонарей здорово увеличилось. А это ни к чему, потому что на дворе стоял ясный день.

Вся телебригада подбежала к Останкинскому пруду, и профессор Чайников стал бросать в воду корочки хлеба. Он бросил вверх одну корку и закричал:

— Смотрите, какие сейчас будут круги!

Но кругов не было, потому что корку в воздухе подхватила чайка и корки кончились. Профессор Чайников послал в буфет молодого редактора — Марину Рубинову купить еще пять корочек. Она прибежала через пять минут и сказала:

— Корки кончились, есть только пирожные. Я купила пять штук.

— Давайте! — яростно закричал Чайников. Ему позарез нужны были круги. Он стал кидать в воду пирожные.

Но чайки еще больше обрадовались. Их налетело столько, что никаких пирожных не хватит.

Профессор еще больше рассердился. Он снял ботинок и бросил в чаек ботинком. Ботинок чайки перехватывать не стали, и он спокойно шлепнулся в воду. От него пошли долгожданные круги. Но профессор забыл о кругах. Он сердился на чаек:

— Вот я вам, бестолковые птицы! Безмозглые летающие существа! Всю лекцию мне сорвали!

Он кинул в них второй ботинок. А среди бестолковых чаек летала одна бестолковая ворона. Она подхватила второй ботинок и стала летать, брезгливо держа его в клюве.

— Отдай! — кричал кипящий профессор. — Отдай. Я тебе сейчас!

Ворона полетела на самый центр пруда и там бросила ботинок в воду.

От него пошли ровные круги, и все поняли, что хотел сказать профессор про звуковые волны.

На этом первая лекция профессора Чайникова о звуковых волнах закончилась.

ПРЕДИСЛОВИЕ РЕДАКТОРА / Феликс Давидович Кривин

Нет сомнения, что действующие лица повести «Фантастика-буфф» могут претендовать на отдельное место в литературе. Что характерно для этих писателей?

Н.Ютон твердо верит, что наука способна на все, но это не только не пугает его, но, наоборот, наполняет бодростью в энтузиазмом. Научно-технический прогресс не вызывает у него ни тревоги, как у Альфа Ипсилона, ни холодного скептицизма, как у Селя Ави. Н.Ютон смотрит на мир широко открытыми глазами младенца, твердо верящего, что его устами глаголет истина. Несмотря на молодость автора (ему нет еще и сорока лет), его перу принадлежат объемистые романы, которые, впрочем, печатаются здесь в сокращения. Так, роман «Время» в своем расширенном варианте является своеобразной хроникой нескольких поколений. Родоначальник семейства, некий Стевиц, был настолько беден, что не имел даже собственных часов и вынужден был спрашивать время у первого встречного. Потомки его разбогатели и уже никого ни о чем не спрашивали, никого вообще не замечали вокруг. И время жестоко отомстило им за себя, время вообще мстит за себя, когда о нем долго не спрашивают.

Альф Ипсилон тоже романист (печатается в сокращении), романы его посвящены вечным и безграничным проблемам времени и пространства, но его произведения пронизывает тревога за них. В романе «Такси» автор размышляет о прошлом и будущем, а также об отношении настоящего к тому и другому. Особенно памятна его фраза (выпавшая в процессе редактирования): «Настоящее из прошлого строит будущее, и само превращается в прошлое, чтобы было из чего Строить будущее в будущем настоящем». Публикуемый вариант романа является результатом кропотливой редакторской работы по устранению всего вторичного и необязательного, благодаря чему роман легко и быстро читается, в чем с удовлетворением убедится читатель.

Что можно сказать о третьем авторе?

Сель Ави, самый старший из начинающих фантастов (хотя, если ему верить, ему нет еще и пятидесяти), уже ничем не вдохновляется и ни о чем не тревожится, как его более молодые коллеги. Сель Ави холоден. Ироничен. Немногословен. Он пишет не романы, а короткие рассказы, почти не требующие сокращения. Сель Ави не верит, что прогресс науки — это в широком смысле прогресс, он не станет летать на ушах и питает полное равнодушие к сахару (как это можно заметить в рассказе «Цирк»). Его не соблазняет карьера Брюна (смотри одноименный рассказ), хотя, как истинный писатель, он знает цену молчанию. И все же иногда его равнодушие — не к сахару, а ко всему остальному — вдруг всколыхнется судорожной тревогой: Мария осталась на Земле (смотри рассказ «Мария»). И тогда он срывается с места и летит к этой Земле, где люди любят, борются и страдают, где они умирают — пусть бессмысленно, это неважно, что смерть лишена смысла, важно, чтоб его не была лишена жизнь.

В рассказе «Органавты», к сожалению, еще не завершенном редактированием, неорганическая материя взывает к материи органической: «Органавты! — так она называет ее. — Органавты! Наша планета — самая безжизненная из всех планет! Оставляйте жизнь только на нашей планете!» Эта ирония Селя Ави может быть понята как тоска по настоящей органической жизни.

Что я еще могу сказать как редактор?

Все эпитеты — заменены. Все метафоры — заменены. Во всех возможных случаях изменены имена героев. Прямая речь заменена авторской. Авторская прямой.

Остается надеяться, что публикуемым произведениям предстоит долгая жизнь, в которой будет доредактировано то, что недоредактировано в настоящем издании.

Н.ЮТОН

СНЫ ВОСПОМИНАНИЙ / А. Ю. Гойда

В воспоминаниях, как и в снах, видишь себя молодым. Таким видел себя Федор Иванович Буслаев в своих «Воспоминаниях».

Он видел свое детство, свои первые школьные годы в частной школе для девочек, среди которых он был единственным мальчиком. Не отсюда ли в нем та мягкость, та душевная нежность, которые помогли ему стать «идеальным профессором»? Одна из статей о нем так и называлась: «Ф. И. Буслаев как идеальный профессор 60-х годов».

Потом он видел в «Воспоминаниях» гимназию, в которой вместе с товарищами читал «Думы» Рылеева, не подозревая, что автор их — государственный преступник и уже несколько лет как казнен. «Никому и в голову не приходило соединять преступные деяния декабристов с их невинными литературными произведениями».

Он видит себя студентом, видит своих товарищей, своих учителей… Видит, как к нему приезжает «старушка мать» (легко подсчитать, что старушке было в то время тридцать три года).

Он видит себя в детстве, в юности… А в старости он себя не видит.

Он был хорошим профессором. Сверх программы обучал студентов итальянскому языку, и для всех были открыты двери его дома. А когда в связи со студенческими волнениями был закрыт Московский университет, профессор перенес занятия к себе домой. «Я кликнул клич — и студентов набралось на целую аудиторию».

У него была хорошая жизнь, и, конечно, с ней было нелегко расставаться. Но он не терял оптимизма и даже, совершенно ослепнув, видел в этом некоторое преимущество:

— Было бы очень тяжело сразу умереть, сразу всего лишиться. А у меня идет постепенно… Вот я лишился возможности читать, видеть картины, свои гравюры; половина прелести жизни пропала. Потом я оглохну, не буду в состоянии читать и чужими глазами… Так и умру нечувствительно, понемножку…

Наверно, и в старческой слепоте своей он видел свое детство. Ведь в детстве жизнь написана крупным шрифтом, видишь каждую буковку, хотя и не умеешь читать. С годами буквы складываются в слова и жизнь приобретает смысл, проходит перед тобой крупно, чеканно, врубаясь в память надежно и глубоко.

Но пройдут еще годы — и буквы начнут мельчать, сливаться в сплошную туманную линию, и ты уже ничего прочесть не сможешь. И хотя текста много, он останется непрочитанным, промелькнет, оставляя в глазах только рябь…

И тогда ты начнешь вспоминать то, что читал в далекой молодости. Будешь смотреть на текст современный, а читать в нем то, что давно прошло…

Видно, с годами перемещается центр тяжести. В молодости он в будущем, а в старости — в прошлом. Чтобы не так ощущалась тяжесть, центр ее удален в прошлое или в будущее, и это помогает сохранить равновесие в настоящем.

Когда тяжелеют и повисают крылья нашей мечты, мы опускаемся на мягкие подушки воспоминаний… И читаем то, что было написано крупным шрифтом в то время, когда мы еще не умели читать. Так устроен человек: как бы он ни был стар, он не умрет до тех пор, пока не исчезнут последние очертания его детства…

Ужение амурского карася / Антон Шаганов

   Если караси – «аборигены» преимущественно обитают в прудах, озерах, небольших речках со слабым течением, то пришельцы с Дальнего Востока не боятся больших рек: живут в Волге, в Ахтубе и в Дону, причем не только в тиховодных заливах. Массовый ход – и массовая, самая добычливая ловля – «душмана» в больших южных реках происходит в определенные сроки, незначительно колеблющиеся от года к году, и продолжается 2—3 недели. Уловы в это время весьма значительны по весу – клюют, и клюют весьма активно экземпляры от 1 до 2,5 кг.    Вот как описывает весеннюю ловлю «гибрида» рыболов с Нижней Волги:    «Место для ловли серебряного карася любительскими рыболовными снастями выбрать нетрудно. Достаточно найти на берегу реки призатопленную куртину тростника, кустарника на расстоянии 1—2 метров от берега, и можно забрасывать. Более успешна ловля на зимнюю удочку с судаковой мормышкой с лодки. С одной стороны, появляется возможность широкого маневра, а с другой – можно стать на якорь или привязаться в самой гуще кустарника, в котором обнаружится хотя бы 10-сантиметровое «окошечко». Опустив на дно мормышку с насаженным червем, слегка поигрывая ею, можно с уверенностью ждать поклевки. Опыт и наблюдения не только наши, но и других рыболовов свидетельствуют: если «душман пошел», то он идет «дуром». (В XIX веке на Волге «бешеной рыбой» называли каспийскую сельдь, а в конце ХХ столетия такой бешеной рыбой можно назвать серебряного карася). Как бы не скучивались рыболовы на лодках в одном месте – даже в пределах 1 квадратного метра – у всех будут поклевки и улов. Дело в том, что карась движется, передвигается стаями. Эти стадные группировки формируются почти всегда, по возрастным группам, из особей одинакового размера и веса».    Позже, летом, утоливший весенний голод и отнерестившийся «душман» становится осторожным и весьма подозрительно относится к любым рыболовным снастям: избегает ставных сетей, залегает на дно и зарывается в ил при виде приближающегося невода или бредня… И совершенно игнорирует грубые крючковые снасти, которыми его с таким успехом ловят весной.    К тому же летом амурского пришельца не только трудно поймать, но и нелегко обнаружить – по мере прогревания воды стаи карасей отступают с мелководий на глубину и рассеиваются по гораздо большей площади. Поэтому многие волжские рыболовы ошибочно утверждают, что «душманы» летом «куда-то уходят», «скатываются в низовья», «возвращаются в море» и т.д. На самом деле карась, конечно же, рыба не только не проходная, но даже не склонная к дальним преднерестовым путешествиям – и самые опытные и наблюдательные рыболовы находят-таки его летние стоянки и добиваются неплохих уловов.    Для ловли с берега главной снастью становится фидер – современный и суперчувствительный вариант донки с грузилом-кормушкой. Даже весьма консервативно настроенные рыбаки вынуждены признать преимущество фидеров, и самый убедительный аргумент – уловы фидеристов в то время, когда колокольчики донок даже не позволяют отметить осторожнейшую поклевку «душмана».    На удаленных от берега участках водохранилищ, недоступных самому дальнему забросу, «гибридов» ловят с лодок: на глубине в отвес на мормышку, у протяженных камышовых зарослей – на поплавочные удочки.

46 / Борис Кригер

Маськин рецепт торта «наполеон»: для теста: 3 яйца, 250 г маргарина, 1 стакан подсоленной воды, ваниль, 1 ст. ложка лимонного сока, мука в/с (по количеству, до умеса теста плотной консистенции). Маргарин предварительно растапливают, муку просеивают. После замеса готовое тесто укладывают в миску, прикрывают салфеткой, и на 1—2 часа отправляют на холод для созревания. Затем тесто делят на 12—15 равных частей и раскатывают их скалкой, используя муку для подпыла поверхности стола. Толщина коржа – чем тоньше, тем лучше. Форма – круг или овал. Выпекаем 2—3 мин. Для крема требуется 2 литра молока довести до кипения, добавить в молоко 250—300 г сахара (тщательно перемешать). Отдельно взбить со стаканом сахара 5 яичных белков, во взбитую массу ввести 200 г молока и четыре столовых ложки муки. Энергично вымешать эту массу венчиком до равномерной структуры (без комочков). При непрерывном помешивании «тихо кипящего» молока ввести в него эту массу и заварить крем (кипятить 2—4 мин). Сняв с огня, крем остудить. Размягчить 400 г сливочного масла и взбить его с остывшим кремом. Поочерёдно перемазывая коржи кремом, присыпать имельченными грецкими орехами. Верх и бордюр торта присыпать тёртым шоколадом. Подавать только лицам, носящим треуголку!

(обратно)

АБОРТАРИЙ / Александр Михайлович Покровский

Бух-бух-бух! В метре от старпома остановились флотские ботинки сорок пятого размера легендарной фабрики «Струпья скорохода». В ботинки был засунут новый лейтенант Гриша Храмов — полная луна над медвежьим туловищем. Он только что прибыл удобрить собой флотскую ниву. Гриша был вообще-то с Волги, и поэтому он заокал, приложив к уху лапу, очень похожую на малую саперную лопатку.

— Прошу розрешения везти жену на о-борт!

«Сделан в одну линию, — подумал одним взглядом с маху изучивший его старпом, — до пояса просто, а ниже еще проще».

— Вот мне-е, — протянул старпом сладко, — кан-ждный день о-борт делают. О-бортируют… по самый аппендицит! — Старпом привел лицо в соответствие с абортом: — И никто никуда не возит. Вырвут гланду — и пошел!

Лейтенант смутился. Он не знал, опускать руку или все еще отдавать честь.

«Ладно, — подумал старпом, увидев, что рука у Гриши не опускается, — нельзя же убивать человека влет. Пусть размножается, такие тоже нужны». И махнул рукой — «Давай!»

На следующий день пробухало и доложило:

— Прошу роз-решения сидеть с дитями — жена на о-борте! С тех пор поехало: то — «прошу роз-решения на о-борт», то — «с о-борта».

Четвертого аборта старпом не выдержал.

— Что?! Опять «на о-борт»?! А потом «с о-борта»?! Абортарий тут развели! Я самому тебе лучше навсегда «о-борт» сделаю! Раскурочу лично. Чирк — и нету! Твоя же жена спасибо скажет. «О-борт» ему нужен! Что за лейтенант пошел! Нечего бегать с дымящимся наперевес! Бром надо пить, чтоб на уши не давило! Квазимодо! Аборт ему делай. А кто служить будет?! С кем я останусь?! А?! В подразделении бардак! Там еще конь не валялся! Петров ваш? А чей Петров?! Не знаете? Сход запрещаю! Все! Никаких абортов! Ишь ты сперматозавр, японский городовой. Это флот, едрена вошь, тут без «о-бортов» служат. Не вынимая. С шести утра и до двадцати четырех. Гинекологом надо было быть, а не офицером! Акушером! О чем вы думали, когда шли в училище!.. — и так далее, и так далее.

После пятого аборта Гришу списали на берег. Некому было сидеть «с дитями».

Вот такая маленькая история, но она совсем не означает, что для списания на берег нужно сделать пять абортов.

К ИСТОРИИ НЕОБИТАЕМОСТИ / А. Ю. Гойда

Когда количество краж на острове превысило количество всех остальных деяний, возникла идея выбирать воров демократическим путем, на основе прямого, равного и тайного голосования. Чтобы воровали не все, а лишь те, кто будет облечен доверием народа.

Избирательная кампания носила поистине всенародный характер. Полиция сбилась с ног. Коррупция сбилась с ног. Но выбрали самых достойных, самых известных органам правосудия.

Однако и те, которых не избрали, не прекратили своей деятельности. Они только не могли это делать открыто, всенародно, как народные избранники. Не могли, например, получить лицензию на украденное, чтобы сбыть его на материке и выручку положить на свой счет в материковом банке. Да еще и зарплату получить за эту махинацию и командировку на материк в материковой валюте.

Раньше за кражу никто зарплату не платил, приходилось обходиться своими средствами. К тому же воры были беззащитны перед полицией. А теперь наиболее крупные из них получили статус неприкосновенности как народные избранники.

За короткий срок опустошили остров, и нечего стало воровать. А поскольку ничего другого островитяне не умели, они разбежались кто куда, и остров стал совершенно необитаемым.

Впоследствии на этом острове высадился Робинзон и стал приводить его в порядок. Но может ли один человек привести в порядок то, что разрушалось и разворовывалось всем населением?

Двадцать семь лет трудился на острове Робинзон, а потом сел на первый попавшийся корабль и уплыл, чтобы уже никогда на этот остров не возвращаться.